Сельское хозяйство

В конце XIX — начале XX века земля в Поволжье становится все более ходовым товаром. По количеству поступивших в продажу сельскохозяйственных угодий в регионе лидировали Саратовская и Самарская губернии. С 1893 по 1902 г. в Самарской губернии было продано около 1 030 000 дес. земли, а в Саратовской — 1 203 000 дес. В дальнейшем, хотя спрос на землю был велик, темпы ее распродажи несколько снижаются1.

В купле-продаже земель участвовали все сословные группы, но мотивы и цели их участия были различны. Дворянство в основном распродавало свои имения. Начиная с реформы 1861 г. до первой русской революции, дворянское землевладение Саратовской губернии сократилось на 61,5%2. Пик распродажи «дворянских гнезд» в Саратовской губернии пришелся на 1906—1907 гг., когда многие поместья пришли в расстройство в результате крупнейших в России крестьянских волнений3. Если в 1905 г. дворянское землевладение сократилось на 18,1 тыс. дес, то в 1906 г. — на 196 тыс. дес, а в 1907 г. — на 212 тыс. десятин4. В дальнейшем темпы распродажи дворянской земли снизились, хотя и оставались более высокими, чем до революции. Причем землю продолжали продавать не только мелкие помещики, чьи хозяйства, как и крестьянские, в большой степени зависели от капризов погоды и рынка, но и средние и крупные. По подсчетам А. М. Анфимова, крупные помещики (владельцы свыше 200 дес.) с 1906 по 1915 гг. потеряли в 8 уездах Саратовской губернии 48,9% своих земель. Особенно усиленно дробились и распродавались крупнейшие (свыше 2 000 дес.) имения, которые требовали больших капиталовложений для нормального хозяйственного функционирования. Кроме того, управление ими было громоздким. Меньше пострадали хозяйства средней величины, более приспособленные к рынку и лучше организованные, хотя и здесь потери были значительными. Несмотря на массовые распродажи, дворянское землевладение в Саратовской губернии оставалось самым заметным элементом в системе аграрных взаимоотношений. В 1906 г. дворянам принадлежали 1 944 351 дес, 70,7% всех частновладельческих земель6.

Дворянское землевладение по-прежнему сосредоточивал ось в центральных и северных уездах губернии: Балашовском, Аткарском, Сердобском, Петровском, Саратовском и Вольском. Как и раньше, дворянская земельная собственность была сконцентрирована в больших владениях. На лучших землях многие дворяне вели свое хозяйство, ориентированное на потребности рынка, для чего помещики прибегали к получению ссуд в Государственном банке, Государственном дворянском поземельном банке, Саратовско-Симбирском акционерном земельном банке. Но часто эти ссуды использовались нерационально, шли не по назначению, что вынуждало владельцев отдавать земли под залог. В 1906 г. было заложено 54% дворянских земель7. Крупными землевладельцами в регионе стали купцы. Самарская губерния, прежде всего южные уезды — Николаевский и Новоузенский, по количеству купеческой земли занимала первое место в России. В Саратовской губернии купцам в 1906 г. принадлежало 485 157 дес, то есть 17,6% частновладельческих земель. Мещане владели 58 865 дес, что составляло 2,1% частных земель. Но купеческо-мещанская земельная собственность, как и дворянская, имела тенденцию к сокращению.

Владельцами земли была и часть крестьянства, приобретавшая участки в основном через посредство Крестьянского банка. В 1906 г. на долю крестьян Саратовской губернии приходилось 246 958 дес, или 9% владельческих земель8. Особенно обширные хозяйства были у богатых поселенцев Николаевского и Новоузенского уездов Самарской губернии, которая занимала в России второе место по частному крестьянскому землевладению9. Наряду с сословным землевладением значительные территории в Саратовской губернии принадлежали казне (383 391 дес), удельному ведомству (176 293 дес), церкви (48 427 дес). Кроме того, 252 127 дес. находилось в смешанном владении или принадлежало разным обществам, учреждениям и т. п. Помимо роста продажи сельскохозяйственных угодий, товарный рынок способствовал также быстрому развитию земельной аренды, в которой участвовали с разными целями различные слои населения. Так, многие землевладельцы1, ведя товарное хозяйство, выступали и в качестве крупных арендаторов. В 1907 г. Частновладельческая пахотная земля состояла в Саратовской губернии из 1 842 135 дес, в том числе: 838 990 дес (45,6%) получены по наследству, 359 534 дес (19,5%) были куплены владельцами и 643 611 дес. (34,9%) - арендованы. По сведениям начальника губернского статистического комитета ; В. Колобова, около трети земли крупные арендаторы эксплуатировали сами: сеяли зерновые, бахчевые культуры, вели промышленное скотоводство. На остальных снятых участках «арендаторы-посредники» выступали в качестве земельных спекулянтов. Традиция земельной субаренды (т. е. практики пересдачи уже арендованной земли, как правило, более мелкими участками и за значительно более высокую цену) имела в Саратовском Поволжье давние и прочные корни. В 40-х годах XIX века губернская палата государственных имуществ неоднократно констатировала подобное явление, отмечая, что «спекулянт, ничем не рискуя, вводит крестьян в опасение лишиться участков... и крестьяне, отказываясь от соперничества с ним, рассчитывают выгоднейшим образом получить участки из рук спекулянтов...». Как заявлял тогда же губернатор А. М. Фадеев, очень часто крестьянам за полученные таким образом участки приходилось платить в 5—б раз дороже, чем заплатил сам предприниматель. Субаренда сохранилась и много десятилетий спустя, став, в условиях прогрессирующего малоземелья деревни, жестокой необходимостью выживания многих крестьянских хозяйств. Брали землю в аренду у барышников те крестьянские общества или крестьяне, которые остро нуждались в посевных площадях.

Таких было немало. По данным 1905 г., из 351 126 обследованных крестьянских хозяйств губернии 43,8% имели в среднем по 4,7 дес. на двор, а еще 44,1% — по 11,4 дес.15, вместо 15 дес, необходимых для ведения нормального прибыльного хозяйства. По другим приблизительным расчетам земских статистиков, крестьянам в 1899 г. недоставало, как минимум (лишь.для личного питания и содержания необходимого скота, без всяких рыночных трат и уплаты податей), 662 390 посевных десятин. Недостаток восполнялся арендой, и в первую очередь у частных владельцев. По обследованию 1897—1900 гг., в посеве на землях средних и крупных владельцев (каждый из которых имел свыше 50 дес.) собственная запашка составляла всего лишь 289 571 дес. (35,4% обследованной земли), тогда как остальные 527 699 дес. сдавались в аренду, в том числе: в долгосрочную денежную аренду 177 015 дес. (или 21,7% всей обследованной земли), на один посев — 220 203 дес. (26,9%), на условиях испольщины — 130 481 дес: (1б,0%). Крестьяне-общинники арендовали не только пашню, но и пастбищные угодья. Л. Н. Любомирова отмечала, что «около половины всех крестьянских общин губернии вынуждены были арендовать пастбища: В том числе 4,1% всех общин пасли скот только на арендованной земле»18. Владельцы и субарендаторы, исходя из вынужденного характера аренды большинством крестьян, поднимали цены сдаваемых участков. Только за долгосрочную аренду цены на последнюю четверть XIX века возросли (почти повсеместно) в 1,3—2,3 раза19. При таких условиях аренды съемщик не мог рассчитывать на получение прибыли. Так, по сведениям 1900—1904 гг., рыночная цена пуда ржи в Аткарском уезде составляла 48 коп., а съемщику она обходилась в 51 коп. Как отмечали современники, «при наличных арендных ценах съемщик даже при среднем урожае недополучает несколько рублей из своей заработной платы: при неурожае же он не только совсем ничего не получает в возврат за свой труд, семена •ц задатки на землю, но еще должен изыскать возможность применить где-то свой труд, чтобы вырученными деньгами рассчитаться с землевладельцем за аренду земли, без чего он не может рассчитывать на получение земли для посева в будущем году». С начала XX века наметилась тенденция к сокращению земельной аренды у владельцев, и прежде всего испольной. Как отмечали земские служащие, причинами этого были непомерный рост арендной платы, продажа дворянами части поместий в другие руки, в том числе крестьянам, больший доход владельцев от обработки земли.

Интересны оценки проблем деревни современниками. В 1905 г. статистическое отделение губернской земской управы получило ответы от 328 респондентов22 на анкету о современном состоянии и нуждах русской деревни. Характерно, что на вопрос о материальном положении сельского населения 66,2% опрошенных дали «очень неутешительные» ответы, 9,6% назвали его средним и 24,2% — удовлетворительным или даже хорошим. На опрос о том, какие причины служат препятствием к развитию благосостояния деревни, 59% респондентов (в их числе большинство крестьян) отметили малоземелье и еще 12% выделили неформальные условия аренды земли у частных владельцев. Священник Балашовского уезда писал: «...урожаи невелики, кот представляет жалкую картину; лошади и коровы мелки, уды и среди лета в домашней кормежке. Пища у крестьян скудна, одежда бедна, а ведь работает он достаточно; и всему этому причина — малоземье». Несомненно, малоземье, высокие арендные цены ложились тяжелым бременем на крестьянскую бедноту. Производственные возможности крестьянского хозяйства характеризуются не только количеством земли, но и обеспеченностью рабочим скотом. По данным военно-конской переписи 1912 г., в Саратовской губернии зажиточных хозяйств, имевших 4 и более лошадей рабочего возраста, было лишь 25 301 (или 6,4% всех крестьянских дворов). Середняцкие хозяйства с 2—3 лошадьми составляли менее четверти крестьянских хозяйств — v81 140 (21,3%). Большинство хозяйств — 148 360 (37,6%) имели лишь одну рабочую лошадь. Вплотную приблизилась к" ним группа безлошадных крестьянских дворов — 136 995 (34,7%), Таким образом, основную массу населения деревни составляла крестьянская беднота. Это была наиболее подвижная часть сельского населения, поставлявшая батраков в ближайшие окрестности и сезонных рабочих для промышленных предприятий и промыслов городов губернии и всего юга страны. Но развивающиеся промышленность, транспорт, торговля могли поглотить лишь часть избыточных трудовых ресурсов деревни, поэтому многие хозяйства влачили жалкое существование. Социальная напряженность в саратовской деревне в начале XX столетия нарастала. В первые десятилетия XX в. ведущая роль в экономике Саратовского края по-прежнему принадлежала сельскому хозяйству, имевшему здесь ярко выраженную зерновую направленность.

Хлебопашество продолжало оставаться в основном экстенсивным, поэтому одним из важнейших условий его развития являлось расширение посевных площадей. К этому времени был достигнут относительно высокий уровень освоения земель для сельскохозяйственного производства. По размерам распаханные земли правобережье края сравнялось с Центральным земледельческим районом. Площади земель, отводимых под запашку, Продолжали расти. По темпам их роста Самарская и Саратовская губернии занимали соответственно первое и второе места в Поволжье. Так, в Саратовской губернии в 1896 г. посевная площадь только лишь зерновых культур занимала 2 269 659 дес., а в 1913 г. — 2 796 256 дес.25, то есть выросла более чем на 23%. Запашка увеличивалась по всей территории края, но главным образом в южных уездах правобережья и в Заволжье, где еще имелся фонд неосвоенных государственных земель. Под пашни осваивались и те земли, которые прежде считались «неудобными» для хозяйствования, вырубались остатки лесов. Наконец, земельный голод заставлял крестьян там, где не было возможности осваивать «неудобные» земли и не имелось средств арендовать их на стороне, прибегать к распашке лугов и пастбищ, столь необходимых в любом крестьянском хозяйстве. Даже в обширном степном Новоузенском уезде только с 1902 по 1906 гг. сенокосная площадь сократилась с 323 тыс. десятин до 89 тыс.

Читать дальше >>>

1 :: 2 :: 3 :: 4 :: 5 :: 6

Яндекс.Метрика